В пекло фронта
Тамбовский горвоенкомат мобилизовал ее в мае 42-го. Свете Залищанской было в ту пору 20 лет. Грузовым поездом девчонок отправили... неизвестно куда. Сказали только, мол, будете авиаторами. Боевое крещение получили в первый же день пути - попали под бомбежку. На глазах у Светы погибло несколько подруг. Сама чудом осталась жива.
Наконец эшелон прибыл в Саратов. Полтора месяца в авиационном училище. Девушек обучали устанавливать вооружение на боевые самолеты. По окончании вопрос директора: 'Куда? На фронт или в тыл?' - показался им неуместным. Конечно, на фронт!
Между тем это был самый тяжелый период для советской армии. Наши отступали.
Света попала в первую гвардейскую Сталинградско-Берлинскую краснознаменную авиационную дивизию. Ее полк направили на Сталинград. Началась служба. Вечные бомбежки. Очень много погибло тогда однополчан. Очень много было и пленных немцев после Сталинградской битвы. Трое суток по трассе шли их колонны. Мороз под сорок, а они в пилоточках, полураздетые. Но жалости не было. Была только злость. За погибших товарищей, за поруганную Родину. Летный состав не церемонился. Офицеры просто подходили и разряжали магазин пистолета в колонну. Тогда даже лозунг такой был: 'А ты сколько убил немцев?'. Предлагали и Светлане: 'Ну чего ты? Убей хоть одного!'. Она брала пистолет, подолгу заставляла себя нажать курок, но... так и не могла.
Потом было пекло Курско-Орловской дуги. И вновь огромные потери и летчиков, и самолетов. Немец шел по пятам. Дислокацию полк менял часто.
Но не только от рук врага погибали наши защитники. Этот случай запомнила Света на всю жизнь. Служил в их полку летчиком двадцатидвухлетний паренек. Не осталось незамеченным, что несколько раз кряду во время воздушного боя его самолет уходил в сторону. Молодой, струсил. Но по законам военного времени трибунал выносит ему приговор: расстрел. Две недели в ожидании приговора он провел в сарае. Света в числе других девушек его охраняла с винтовкой на плече. Да только и не собирался никуда бежать несчастный парнишка. Он практически ничего не ел, лежал, свернувшись калачиком, в углу сарая на соломе. Худенький, тщедушный. Вот его было по-настоящему жалко, и девчонки-конвоиры немало слез пролили за время следствия.
Наступил страшный день исполнения приговора. Это был показательный расстрел перед лицом всего авиаполка. Командир, как полагается, спросил о последнем желании. 'Отправьте меня на передовую', - прошептал высохшими губами парень. И тут же последовало: 'По изменнику Родины - огонь!'....Рассказывая этот эпизод, Светлана Николаевна задумалась: 'Никакие фильмы о войне не отражают правды. Ни-ка-кие'.
Клятва верностиМежду тем молодость брала свое. Как известно, близость смерти стимулирует любовные отношения. А потому девчонки подолгу в одиночестве не засиживались. Все по парам. Да только к Свете это не относилось. Подруги то и дело подтрунивали: а ты, дескать, чего теряешься? Такие хлопцы видные! Но... словно ждала она своего принца. И наконец дождалась.
Статный красавец майор подошел к ней на танцах. Они встретились взглядами, и все как-то озарилось вокруг. Это была любовь с первого взгляда. Уже позже Света узнала, что Яков Рудковский - поляк, старше ее на десять лет. Кроме того, он при должности - начальник штаба полка. Ух, и завидовали девчонки! Но это поначалу. Потом уже завидовали не столько должности, сколько большой и красивой любви.
А любовь действительно была красивая. Летом не было дня, чтоб не принес он ей огромный букет полевых цветов. (Они до сих пор у Светланы Николаевны самые любимые). Редкие минуты отдыха в перерывах между вылетами и бомбежками они всегда проводили вместе. Гуляли, целовались, читали стихи, давали клятвы в верности и, конечно же, строили планы на будущее.
'Вот кончится война, - мечтали они, - будем жить в уютном домике с голубыми занавесками. Нарожаем кучу детей, будем водить их в цирк и театры'. Одним словом, вместе навсегда. Вот только бы война поскорее кончилась...Каждый день гибли боевые товарищи. Но о смерти они не думали. Света и Яков пребывали в полной уверенности, что мечты их сбудутся и проживут они вместе долгую и счастливую жизнь.
Но... Как-то Яков пришел мрачнее тучи: 'Ты только не переживай. Мне надо срочно уехать. Не спрашивай ничего. Это секретное задание. Вернусь месяца через три, и все у нас будет хорошо. Ты поняла? Все будет хорошо'.
Как-то по-особому защемило сердце. Такое смятение чувств Света переживала впервые. 'Увидимся ли?' - мелькнула страшная мысль. Но она держалась молодцом. Изо всех сил заставляла себя улыбаться, помогла собрать вещи, проводила до самолета. Последний долгий поцелуй на прощание...
Она еще долго смотрела в небо и, казалось, не понимала, что происходит. Внутренний голос предательски шептал: 'Он не вернется'. Всю ночь Света не сомкнула глаз. Все думала. И даже вопреки комсомольским убеждениям пыталась погадать на воске свечи. Наутро же решила оставить все эти глупости. 'Да что я в самом деле? Это ведь всего лишь командировка'.
Через две недели Света поняла, что ждет ребенка. И к радости, и к ужасу. Ведь расписаться-то они так и не успели, решили сделать это по его возвращении. Ну да ладно, в боевых буднях три месяца пролетят незаметно. Зато как Яша обрадуется, когда вернется! Он ведь так мечтал об этом.
Она не раз представляла себе сцену их встречи. Как она бросится к нему на шею. Как по привычке он погладит ее по ежику стриженых волос и скажет: 'Привет, Светка! Ждала меня?'. Как схватит ее на руки и будет долго-долго кружить, когда узнает о ребенке. Но через три месяца Яков не вернулся. Не вернулся и потом.
Сколько слез впитала подушка, знает один Бог. Предчувствия ее не обманули. Видимо, что-то случилось на самом деле. Но что? И что ей-то, горемыке, делать? Впрочем, даже в минуты полного отчаяния она и подумать не могла избавиться от того, кого носила под сердцем. В эти же минуты отчаяния она дала себе слово ждать своего любимого во что бы то ни стало. Дала слово никогда не выходить замуж.
Таня родилась в мае 45-го. Это был красивый и здоровый ребенок - копия отца. Но на родину Света так и не вернулась, судьба забросила ее в Челябинск. Нет числа запросам, которые она посылала отсюда куда только можно. Проходили годы. Но выяснить удалось немного. Яков Рудковский, выполняя секретное задание правительства в Польше, попал в плен. Дальше же ничего внятного не сообщалось. Но Светлана Николаевна продолжала неутомимо слать запросы, списывалась с однополчанами, с боевыми подругами, пытаясь узнать что-нибудь у них. Тщетность попыток ее не разочаровывала. Она подсознательно чувствовала, что он жив и их встреча впереди.
Танюша подрастала. Естественно, возникал вопрос об отце. Светлана Николаевна говорила правду: 'Отец пропал без вести'. Девочка видела, насколько болезненна эта тема для матери, а потому не допекала ее расспросами. Особого комплекса по этому поводу не было. Мало ли безотцовщин росло после войны?
Клятву же свою мама сдержала: замуж так и не вышла. Не могла себе представить, что Таню будет воспитывать неродной человек. Хотя предложения были. Даже один летчик из их авиаполка, ответивший на ее письмо по поводу Якова, предложил съехаться. Оказалось, зная об их романе, он любил ее, не рассчитывая на взаимность. Любит и до сих пор. Конечно, вежливо отказала.
Встреча
Начиная с 66-го года, почти ежегодно на 9 Мая ездила Светлана Николаевна в Москву на встречу ветеранов у Большого театра. Ездила пообщаться с боевыми товарищами. И, конечно же, была тайная надежда увидеть ЕГО. Впрочем, с каждым годом надежда все таяла. По-прежнему не было никакой информации.На встречу в день сорокалетия победы летела она с каким-то особенным чувством. Дело было даже не в столь знаменательной дате, а в чем-то еще. Неосознанном. И предчувствие вновь ее не обмануло. Театральная площадь. Подруги встречают Свету и вместо 'здравствуй': 'ОН здесь!'.
Совсем другим представляла она его себе все эти долгие годы. И вот Яков перед ней - седой как лунь, располневший. Хотя какое в сущности это имело значение.
Трудно подобрать слова, чтобы описать то, что они пережили в эти минуты. Торжественный обед в 'Праге', разговоры, расспросы - все это было потом.
Он тоже искал ее. Все эти годы службы в Польше после плена. Но в списки военкомата закралась досадная ошибка... - пропала без вести. В Россию же Яков вернулся только сейчас. Каким же счастьем для него было узнать, что Светка жива! Он был женат. Неудачно. С семьей так практически и не жил. Есть взрослый сын.
Вопрос о том, будут ли они теперь всегда вместе, не обсуждался. Это было понятно. Но в Челябинск Светлана Николаевна вернулась одна. В Москве Якова Михайловича задержал его юбилей. Договорились: отведет торжества - и сразу в Челябинск. К дочери. К жене.
Да, именно к жене. Светлана Николаевна спустя сорок лет готовилась к собственной свадьбе. Радости Татьяны Яковлевны не было предела. Еще бы, ведь такое бывает только в кино! Она никогда не видела маму такой. Будто помолодела лет на двадцать. Они долго обсуждали, какое платье сшить невесте. Целый день бегали по городу в поисках нужного материала. Наконец, все хлопоты были позади. Но... такое действительно бывает только в кино. Судьба же распорядилась иначе.Яков Михайлович скоропостижно умер от инфаркта прямо на почте. Врач скорой помощи нашел в его зажатой руке бланк телеграммы 'Вылетаю утренним рейсом. Не верится. Люблю. Целую'. Авиабилет в Челябинск лежал в кармане. У самого сердца.
* * *
Светлана Николаевна и сегодня живет в нашем городе. Ей 76 лет. Растет правнучка. Эта пожилая женщина ни о чем не жалеет, считает себя счастливым человеком. И, как мне показалось, по-прежнему любит своего Якова.
Татьяна СТРОГАНОВА.------------------------------------------------------------------------
Ural Banner System
